Уважаемые коллеги!

1 марта 2018 года исполнилось 90 лет со дня рождения Баскакова Альберта Павловича.

Большое спасибо за переданные воспоминания.

Рукопись, подготовленная библиотекой, передана в редакционный отдел.

Перед передачей книги в печать пришлю на согласование воспоминания.


С уважением,
к.т.н., доцент кафедр  "Т и Т" и "БЖД"
Волкова Юлия

8 902 87 79 606

   

РЫЖКОВ АЛЕКСАНДР ФИЛЛИПОВИЧ

Опубликовано 05.02.2018

Инженер института УНИХИМ (1969–1971); аспирант, старший ассистент, ведущий научный сотрудник, доцент кафедры ПТЭ УГТУ-УПИ (1971-1992), профессор кафедр Тепловые электрические станции (1992-н.вр.) и Энергосбережение (2000-2012), действительный член академии инженерных наук им. А.М. Прохорова (2008-н.вр.)

Что сделал Баскаков

В период студенчества А. П. открыл для меня (и не только) ящик Пандоры в части научного познания, чем я и занимаюсь с тех пор всю жизнь.

Эпизод 1. Первая встреча

К третьему курсу в учебе на ТЭФ стало скучновато, и я подал заявление на перевод на РТФ.  Тогдашний зам. декана – А.А. – асп. А.П. – стала интенсивно отговаривать и организовала встречу с зав. кафедрой, о котором говорила много хорошего – уже доктор наук, у него и Наука (с большой буквы) настоящая, и «Проблемка» есть (тоже с большой буквы), а у выпускников – всяческие широкие перспективы профессионального роста вплоть до министра (как глубина и широта могли сочетаться – не уточнялось). Прихожу в назначенное место (Э-201), следом заходит и садится на стол (это в те-то времена!) моложавый, крепкий, очень спортивный мужчина и улыбается во весь рот (характерная не уральская открытая улыбка А. П. - см. фото) и молчит. А А.А. работает – ПТЭ – лучшая специальность на свете, и на ней всему обучат, а уж этой автоматике, да в приложении ко всем теплоэнергетическим процессам, и говорить нечего! В общем, РТФ «отдыхает». А он все молчит и так по-прежнему открыто и заинтересованно улыбается.

Эпизод 2. Студенческая и (не только) наука у А.П.

В общем, забрал я заявление и пришел к нему за «заданием». Сначала надо было брать не вполне берущиеся интегралы для новой (и у «них» за рубежами нашей Родины и почти одновременно у «нас» в СССР) теории теплообмена. Пакетная теория быстро завоевала признание и на Западе, и у нас. Одним из основных ее приверженцев и активных развивателей в СССР был А.П., что вылилось в его ДД, а впоследствии заслужило широкое международное признание. Интернета и e-mail в те времена не было, железный занавес не прогнил, но библиотека УПИ выписывала в обязательном порядке все наиболее рейтинговые иностранные журналы.  Подчеркиваю – именно основные, так что никакого научного «спама» до нас просто не доходило.

И все англоговорящие счастливчики (А.П. являлся одним из них) были в курсе главных тенденций в мировом научном сообществе. Поделиться результатами «студенческих исследований в области развития пакетной модели» А.П. послал меня на Всесоюзную конференцию в Минск. Время в стране было опять серьезное – закат оттепели – и делиться лучше всего было научным знанием.

Эпизод 3. Настоящая научная дискуссия

В те далекие годы Теплофак с легкой руки А.П. захлестнули ожесточенные дискуссии – свободные, не управляемые «сверху», не по «космополитизму» или «низкопоклонству перед Западом» (что отрабатывал партком УПИ), а по тонким разногласиям в представлениях о деталях механизма переноса тепла между некоей «стенкой» и неким «псевдофлюидом». Споры шли и между академиками, и между профессорами, и между аспирантами. Для отстаивания своих позиций в режиме online сооружались экспериментальные стенды и действующие макеты, проводились исследования, получались новые результаты, находились новые аргументы и тут же подвергались жёсткой ревизии противоположной стороны с собственными экспериментами и контраргументацией. Наиболее известные научные авторитеты (Забродский С.С., Тодес О.М., впоследствии Буевич Ю.А.) и рядовые исследователи со  всех концов нашей необъятной (тогда) Родины считали своим долгом принять очное участие в этом захватывающем процессе.

Эпизод 4. Научная специализация

После МЭИ и АН СССР провинциальный Теплофак да и УПИ в целом были для А.П. не очень – ни серьезной науки, ни приличной лабораторной базы. Одним словом – сплошной «специалитет».  И А.П. в одиночку рванул  «вверх» (но нетрадиционно – не по партийно-административной линии). Подбирает аспирантов, пробивает в союзном министерстве проблемную лабораторию, открывает прототип магистратуры - наукоёмкую учебную специализацию. Людей с такой инициативой и просто человеческим обаянием было мало, и ему шли навстречу. Первый импульс, как известно, наиболее мощный и плодотворный. Мне повезло оказаться в то время. Блистательные лекции А.П., (за)умные лекции Г.П. и Л.Г. и – как получалось – всех по очереди аспирантов А.П. Это был первый прогон, - импровизированный пересказ прочитанного, не адаптированный к еще не вполне оформленным задачам, но беспредельно интересный. Этакое неожиданное погружение в «потусторонние» сферы. Завершением был совершенно свободный (по направлению и наполнению) творческий диплом, несколько публикаций в Scopus (по нынешним меркам) и распределение в духовно-близкий УНИХИМ в лабораторию нашего единомышленника и друга кафедры И.И. Шишко. В той лаборатории работало два зао-аспиранта А.П. Они много говорили со мной как с живым свидетелем дел А.П. – о науке, кафедре и всём, что олицетворялось в их глазах с именем и авторитетом А.П.. Как известно, на расстоянии все видится иначе и крупнее.

Эпизод 5. В аспирантуре у А.П.

Когда у меня подошло время выбирать между ВС и аспирантурой, А.П. предложил место, и я продолжил УНИХИМовскую работу, но уже в качестве аспиранта кафедры. В аспирантуре А.П. не сдерживал мою самодеятельность ни в науке, ни в других делах, кроме одного – защита должна была состояться в срок, - сказал он мне где-то за 3-4 месяца до завершения «обучения». Как ни хотелось продлить написание, пришлось подчиниться. Следует отметить, что А.П. так поставил работу, что тексты и диссертации и статей (а это были именно рукописные тексты) ему на стол выкладывались в конечном виде, и какой-либо серьезной правки с его стороны уже не происходило. Просмотрит,  и – «валяйте» - в смысле – печатайте, отсылайте и т.п. На частые спортивные отлучки А.П. смотрел, как говорят, сквозь пальцы и единственное требование – положить ему в стол заявление (об отпуске). А там – как пойдет. И всё шло хорошо. Хотя случались и неожиданности. Однажды, меня включили во Всероссийскую сборную для научно-спортивной экспедиции на Балканы. Оформляться нужно было через АН СССР как в научную командировку. Заполнил нужные формы (в т. ч. и список трудов по тематике поездки) и жду вызова. Как–то вызывает А.П. – Саня! Срочно в институт, тебя вызывает Заостровский (ректор!). И так смотрит вопросительно – заинтересованно. Иду. Запускают (сразу!) в кабинет. В дальнем конце сидит усталый человек в возрасте и пишет. Представляюсь, встает, выпрямляется и минут на 5 «спускает Полкана». Затем умолкает и продолжает дальше работать. Я свободен. Смысл беседы – на каком основании аспиранты при организации вызова не могут проследить за качеством составляемого документа и не указывают точные координаты (кафедра, должность), что ведет к перегрузке отдела кадров по поиску адресата. Рассказал А.П. – он покачал головой, и я поехал в ту «загранку».

Эпизод 6. А.П. в Польше

В другой раз в «загранку» мы с А.П. поехали вместе – на конференцию в Ченстохову. Тогда в Польше буянила «солидарность» и кое-кому из поляков с нами (советскими) хотелось общаться исключительно по-английски, а другие прилагали усилия, чтобы мы немного зарядились свободой и пытались водить на просмотры довольно примитивных контрабандных западных фильмов. По этим поводам А.П. страшно возмущался, в частности, как могут два славянских народа дойти до общения на английском? Тем не менее, на прощальном вечере у костра вся конференция пела с А.П. «Катюшу» и пр., а ее дамская половина наперебой с ним вальсировала.

Эпизод 7 - нравоучительный. Распорядок дня

А.П. был с высокой внутренней организацией, праздно время не проводил, на всех совещаниях, если не его вопрос, работал с материалами, не разбрасывался, бил, что называется, в одну точку, поддерживал раз и навсегда заведенный распорядок дня с работой «за столом» до обеда дома или в библиотеке, что позволяло ему (рано или поздно) доходить до сути изучаемого явления. Пример тому – всемирно- известная публикация по природе глобальных колебаний в КС, вышедшая в свет «всего» через шесть лет напряжённой работы.

Эпизод 8. А.П. начинает открыто готовить специалистов по теплофизике

В своих анкетах А.П. неизменно указывал – область научных интересов – теплофизика. Но все специалисты - и инженеры, и кандидаты наук готовились по титульной специальности - ПТЭ. И вот в начале 90-х появилась моя диссертация, тяжеловатая для нашего Совета. А выбор небольшой – либо к снобам на физтех, либо на сторону. А.П. предлагает Совет физтеха. Там читают рукопись и заключают – конечно, физика в работе «молекулярная», да «молекулы» великоваты  (корунд 120 мкм). А.П. говорит – ну ладно, поедем к Накорякову (председатель Учёного совета, директор ИТ СО АН СССР). Может у него «молекулы» покрупнее. Так и получилось. Хотя и не вполне. Академик В.Е. Накоряков посмотрел и говорит – отличная работа, годится для нашего Совета по физ-мат. наукам, но слишком много приложений. Может,  выкинем? А приложения – это же подтверждение (верификация по-современному) той физико-математической теории. И 10 лет жизни на заводах. Так на кафедре ПТЭ появился специалист с редкой квалификацией доктор технических наук по специальности теплофизика и молекулярная физика.

Время показало, что этот шаг А.П. был совершенно правильным и в сегодняшних условиях эта специальность в явном и неявном виде в энергетике становится всё более востребованной, что необходимо как в части разработок нового оборудования на современном уровне, так и в части отражения новых веяний по публикациям в рейтинговых, в основном зарубежных, изданиях.

Эпизод 9. Научный авторитет

Научный авторитет А.П. оказался настолько значимым, что даже по прошествии многих лет безвременья, вынесшего из стен теплофака нашу экспериментальную науку (материализацией которой являлась проблемная лаборатория, представляющая исследовательский центр не только союзного, но и мирового значения), и заменившего все макетами и муляжами, А.П. остаётся одним из наиболее читаемых авторов по тематике КС, а его авторитет до сих пор налагает отпечаток на разные стороны нашей жизни.

Приведу два эпизода. В середине нулевых годов мне посчастливилось близко познакомиться с удивительным человеком – академиком НАН Украины А.Ю. Майстренко, - одним из немногочисленных энтузиастов продвижения на территории СССР, а затем Украины котлов с кипящем слоем. Перечень героев «могучей кучки» этого сообщества у него всегда начинался с А.П.

В конце нулевых годов на конференции в Германии мой аспирант задает сопредседателю конференции – ведущему китайскому ученому в области энергетических котлов с кипящим слоем, а их (котлов) в Китае уже сотни, (а у нас - один) несколько частных вопросов. И получает буквально такой ответ:

- Да у вас в России есть же Баскаков, к нему и надо обращаться, что, я могу к нему добавить!

Конечно, время идет, жизнь становится былью, а быль – мифом. Но как хороши мифы!